Проникнуть в Каламетский каньон — или унести из него ноги — можно лишь сквозь Шахматное ущелье. Я миновал его час назад, опасаясь засады, но орудия Ортона молчали. Не нравится мне эта тишина!.. Впрочем, я уже почти не надеюсь перехитрить Ортона, ведь до сих пор он почти всегда водил меня за нос. На поле боя он часто делает бессмысленные на первый взгляд ходы, поэтому предугадать его действия невероятно трудно. Командуй мною офицер Кибернетической бригады, мне не пришлось бы в одиночку принимать такие трудные решения, но сейчас у меня вообще нет командира! По условиям договора Конкордата с Джефферсоном, я обязан выполнять указания президента этой планеты, а он — лицо сугубо штатское. Президент даже не служил в местной полиции, не говоря уже о Силах самообороны Джефферсона! Боюсь, что в бою с коммодором Ортоном от него будет мало толка.

Я с трудом пробираюсь среди скал, из-за которых мне почти ничего не видно, и от роящихся у меня в голове мыслей мне становится все хуже и хуже. Если бы мне раньше не приходилось бывать в этом лабиринте скал и ущелий, то сейчас я не продвинулся бы ни на метр.

Меня не очень пугают торчащие то тут, то там хлипкие домики, амбары и сараи. Если понадобится, я их просто раздавлю! Но я боюсь того, что может скрываться за ними или в них самих.

Впрочем, от противника пока ни слуху ни духу!

Не исключено, что в каньоне вообще не осталось никого в живых. Я воспринимаю лишь нечеткое тепловое излучение в инфракрасном спектре, но и его мне достаточно, чтобы различить вокруг себя тысячи уже окоченевших трупов. Лагеря, где мятежники жили, хранили оружие и обучались приемам партизанской войны, превратились в кладбища. Успей коммодор Ортон бросить в бой всех этих людей, история Джефферсона могла бы принять совсем иной оборот…

Я непрерывно разыскиваю источники энергетического излучения какого-либо оружия, но ничего не нахожу.