Впрочем, Кафари вскоре встрепенулась и прогнала страх. Ее предки были людьми, не позволявшими этому нелепому чувству портить себе жизнь. Они смотрели опасности прямо в глаза, трезво оценивали происходящее и совершали необходимые поступки в нужное время. Вот уже двадцать два года Кафари следовала их примеру и сейчас не собиралась поддаваться обстоятельствам.

Несколько мгновений она размышляла о том, как близко война может подобраться к ее родным горам, но тут же решила, что это неважно. Ее родина — весь Джефферсон! Какие бы нежные чувства она ни питала к ранчо Чакула, родина — нечто большее, чем загоны для скота, амбары или даже большой дом, в котором она родилась. Родина — это земля, это небо и люди, живущие между ними. Все это она и вернулась защищать. Какая разница, на каком именно клочке родной земли ее предстоит сражаться?!

Аэротакси углубилось в извилистое Шахматное ущелье, ведущее в Каламетский каньон. Воздушные потоки грозового фронта, только что вымочившего до нитки Мэдисон, кидали машину вверх и вниз и из стороны в сторону. Потом такси вырвалось из ущелья и стрелой понеслось над глубоким извилистым каньоном, красивее которого Кафари никогда ничего не видела. У нее захватило дух от раскинувшегося перед ней пейзажа. Над широкой, самой плодородной равниной Джефферсона возвышались трехсотметровые стены из розоватого песчаника. А над стенами каньона возносились в небо склоны гор и их покрытые снегами вершины. Пышные леса у их подножия жадно тянули вверх свои зеленые макушки.

Геологи утверждали, что складчато-глыбовые Дамизийские горы возникли в результате мощных землетрясений древних эпох. Они были дикими и крайне живописными. Их сухие восточные склоны переходили в изрытое оврагами бесплодное плоскогорье, а западные были изрезаны глубокими каньонами, которые прорыли здесь бурные потоки и фантастические ущелья со стенами из розового песчаника.