Старый Эдгар, должно быть, заснул на посту. Его скорчившееся тело нашли потом между кувшинов с маслом, на лице его застыла гримаса ужаса, горло было перерезано от уха до уха. Затем грабители прокрались к каюте команды.

Тук пал у люка, зажав в руке нож, которым так и не успел воспользоваться. На него явно напали сзади, в то время как он, повинуясь неясному предчувствию, пытался выбраться на палубу. Малыш Том был зарезан так же, как старина Эдгар. Три человеческих жизни обогатили убийц лишь н несколько медяков, которые они обнаружили в карманах убитых матросов, в то время как для Кевина это означало смерть его старших братьев.

Что-то - приглушенный звук или необычный крен палубы - разбудило отц Кевина, и он вышел на палубу из их семейной каюты на корме. Он бился с ними изо всех сил, но их было пятеро - ветеранов ночных убийств, и они были вооружены шпагами, а у него была в руках всего-навсего старая абордажная сабля, и он был один - хотя и сильно разгневанный.

Они зарубили его. Кевин выбрался на палубу как раз в тот момент, когда его отец нескладной тенью скользнул вниз и исчез во мраке. Кевин бросился на бандитов, схватив первое, что попало ему под руку - это был кусок дубового флагштока чуть больше двух локтей в длину, служивший в качестве подпорки борта. В результате его первого неожиданного нападения двое бандитов упали с раздробленными черепами. Оставшиеся трое поначалу осторожно маневрировали, но затем, разглядев, что их атакует всего лишь мальчишка с куском дерева в руках, они принялись насмехаться и дразнить его.

Будь они в знакомой обстановке или обращайся они со шпагами, как с оружием, а не просто как с символами собственной удали, вполне возможно, что им удалось бы справиться с ним без труда. Но, как я говорил, в Кевине есть нечто, словно неясная туманная тень. Я чувствую в нем нечто такое, что отличает его: это относится как к его внешности, так и к истории его жизни.