Я решил, что не стоит обращать внимание на его нахальство. Может, все дружинники такие, а раз он не простой дружинник, а старший, значит и нахальства у него должно быть побольше.
Отсутствовал он долго. Рылся в мешках, рассыпал зерно, кряхтел и ворчал. Когда я предложил помочь, велел приготовить еще еды — мол, перед походом подкрепиться надо. Два раза отлучался в лес, я уж подумал, что у него живот прихватило от неумеренной еды, и предложил зверобоя найти, но он на меня зарычал так, что я нарочно отправился искать травы для похлебки на другую сторону дороги.
Наконец, с приготовлениями закончили, но не успели отправиться, как он принялся меня муштровать.
— Сейчас буду учить тебя воинской науке, — объявил он. — Берешь котел, насыпаешь в него дополна муки и бежишь до того пятого дуба, считая от меня.
— Какая же это воинская наука, — воспротивился я, оставив без внимания его замечание насчет дубов. — К тому же нам дорога дальняя предстоит, если буду бежать, да еще с котлом, — вовсе не дойду.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился он. — Тогда берешь котел, насыпаешь в него дополна муки и просто идешь. Воинскую науку нужно начинать с азов. Перво-наперво вырабатывать в себе силу и выносливость.
— Я и так на силу не жалюсь.
— Р-разговорчики! Считай, что раз обещал из тебя гридня сделать, то беру к себе на службу, а стало быть стал я твоим воинским начальником.
Возразить было нечего. Котел был тяжелый, готовили в нем человек на двадцать — не меньше. И нести его было несподручно.
Так и прошло три дня, ничем не примечательные. Утром просыпались, ели и отправлялись в дорогу, по которой Данило гонял меня с котлом. Одно утешение: я старался готовить побольше, чтобы котел стал полегче. На привалах мой воинский начальник острил оружие, рассказывал о Киеве, о дворе князя Владимира, о богатырях и поединщиках, об их славных подвигах. Учил меня рубиться мечом и прикрываться щитом. Учителем он был неважным — часто серчал и топал ногами, давал команды вроде «Махни назад мечом!», однако боевого опыта у него было немало; одно то, что он дожил дружинником до таких лет, вселяло в меня надежду.