Ко мне уже подбегали друзья. Я сел, мотая от испуга головой и отплевываясь. Всеслав взял меня за руку и стал отдирать оставшиеся то ли щупальца, то ли толстые водоросли.

— Что это было?

— Может, кикимора, а может, водяной… — ответил Данило.

— А может, кое-что похуже, — разглядывая остатки щупалец, пробормотал Всеслав. Он выкинул их в болото, где что-то, выпрыгнув, тут же их подхватило, и вытер руки о штаны.

На обратном пути деревце я все-таки забрал, не пропадать же добру.

Звезд здесь не было — даже на открытых местах. Наверное, видеть их мешал туман, поднимавшийся от болота. Время от времени мелькали тени нетопырей.

Ночью мы почти не спали. Время от времени раздавался жалобный протяжный стон. При первом мы с Данилой встревожено переглянулись, но Всеслав сидел вроде бы спокойно, хотя чувствовалось, что ему тоже не по себе. Потом стоны доносились каждый раз с другой стороны и мы пообвыклись. По очереди понемногу дремали, но при любом подозрительном звуке вскакивали, а поскольку звуки и стоны не прекращались, то и поспать не довелось. Под утро упыри, потеряв терпение, начали летать совсем близко, но Всеслав достал из висевшего на шее мешочка какую-то веточку, прочитал над ней заклинание и бросил в костер. Веточка ярко вспыхнула, рассеяв темень, зашипела, и нетопыри неслышно скользнули вверх.

На второй день лес стал гуще и суше, приходилось продираться сквозь буреломы и завалы, будто устроенные нарочно, чтобы не знающий местных тропок, сюда не захаживал. Иногда нам попадались места, где не смогла бы проползти сытая змея, приходилось доставать оружие и прорубаться сквозь чащу.