Как-то Великий конунг беседовал со Скарви и ближним кругом об оружии. И тут Влад решил уточнить юридический статус арбалета.

— Скарви! А откуда в деревне было столько арбалетов, причем различных модификаций?

Я, конечно, понимаю, что вы готовили восстание и прочее. Но ведь они были под серьезным запретом. И запрет был серьезнее просто некуда, наказанием служила смертная казнь. И совсем уже из ряда вон — ваши тяжелые станковые арбалеты, которые минимум только двое и могут переносить.

Скарви степенно повел ответную речь

— Великий конунг, когда мы сошлись в бою с гномьими хирдами на перевале Торан-Урана, которые лежат за Колючим Лесом, выяснилось, что стрелы эльфов никакого вреда им причинить не могут. Заклинания тоже не пробивали щиты гномов с сильной рунической защитой. Сами гномы отстреливались из своих арбалетов, причем не самых мощных, довольно успешно. Мы тогда дрались на стороне клана Фиолетовой Ветви против клана Красного Цветка, который и нанял одного из подгорных танов повоевать в горах. Всем известно, гномы очень хорошо сражаются в горах. Тогда королева Эльвирванир объявила, что казнит каждого второго, если мы за половину лунного месяца не разгромим гномий хирд. Вот мы и понаделали таких вот арбалетов, два десятка. Как гномьи, только в несколько раз мощнее. И раздолбали их чертов хирд, выстрелив разом. Брешь, значит, пробили, а там уже и наши колдуньи подключились. В общем, всех гномов после и положили. Затем разграбили обоз и взяли богатую добычу. — Скарви от воспоминаний о богатой добыче аж зацокал языком. Те старики, которые тоже участвовали в том походе — одобрительно загудели.

— И ничего вам не было? А как же закон эльфов? — удивился Влад. Он не стал выяснять, как это так получилось, что только на перевале Торан-Уран перед эльфами встал вопрос об адекватном противодействии защите гномьего хирда.

— А что закон? Все было по закону. Кто стрелял из таких арбалетов — тех после боя казнили. Но двадцать человек — это не полторы тысячи, если считать половину от численности людей. Правда, в том бою, все равно полтысячи ушло в Вальхаллу, но шестая часть, это не половина. Да и умерли они как воины, с мечом в руке, а не на жертвенном камне.