— Естественно, — повторил Терехов. — Как это сделать? Буду вам век обязан…

— Не люблю обязанных. Любые обязательства забываются максимум через неделю. А чаще на другой день. Поэтому давайте завершим нашу сделку сегодня же.

— Сделку?

— Добрые дела должны оплачиваться, верно? Иначе добро останется невознагражденным, а зло безнаказанным.

Терехов промолчал, соображая, какую сумму может выложить прямо сейчас, и не окажется ли выкуп, требуемый грабителем (конечно, грабителем — глупости все это о случайной находке), больше, чем сумма гонорара, который он получит в издательстве за свой роман.

— Молчание — знак согласия, — хмыкнул все более крепнувший голос, сейчас он напоминал по тембру голос знаменитого диктора Левитана, не так давно звучавший по радио в связи с очередной годовщиной победы. Шелест в трубке исчез вовсе, а может, его и раньше не было — просто держал Терехов трубку у правого уха, более чувствительного к тихим звукам, что бы там ни говорил ларинголог.

— Итак, — продолжал грабитель, — сейчас тринадцать сорок две. Через… скажем, через сорок минут, в четырнадцать тридцать, вы подойдете ко второй колонне слева на перроне станции «Академическая», вход со стороны улицы Вавилова. Положите на край скамьи пакет с тысячей рублей. После этого сразу перейдете к противоположной колонне и заберете свой портфель. Вы поняли последовательность? Сначала — колонна слева, потом — справа. Не наоборот. Наоборот не получится. Всего хорошего.

— Черт! — воскликнул Терехов, когда в трубке послышались короткие гудки. — Черт, черт, черт!

Он слишком часто поминал сегодня черта — может, именно это существо материализовалось, чтобы издеваться над здравым смыслом? Ну действительно! Стоило рисковать ради какой-то тысячи? Почему грабитель не потребовал пять или десять, или все сто? Тысяча рублей — кто сейчас рискует нарваться на неприятности из-за таких денег, которые и деньгами назвать трудно?