– Итак, леди и джентльмены, – сказал он, – приготовьтесь записывать. Начнем, пожалуй, с роли шерифов в английском обществе в начале правления Генриха Второго…

И тут Веспасиан Тиггз неожиданно замолчал. Что-то смутное овладело его душой, а пришедшая в голову мысль и вовсе оказалась настолько чужой, что впору было подумать, что она забрела сюда по ошибке: «Сколько же можно повторять одно и тоже?».

Студенты смотрели на профессора с недоумением. Тот застыл на кафедре с выражением мучительного раздумья на лице, словно никак не мог собраться с мыслями.

В задних рядах слушателей начались перешептывания и смешки.

– Нет, пожалуй эта тема уж больно тоскливая, – сказал Веспасиан Тиггз, и неожиданно улыбнулся.

Аудитория смолкла. Происходила вещь настолько невероятная, что даже вообразить ее было невозможно. Преподаватель, славящийся крайней педантичностью и формализмом, неожиданно проявил человеческие черты.

– Шерифы подождут, – сказал он, легким шагом спускаясь с кафедры и подходя к окну. Попавший на лицо солнечный свет заставил профессора сощуриться, – из моих лекций вы могли сделать вывод, что Средневековье – эпоха исключительно мрачная и кроваво-занудная… Так вот это не так!

Вместе с последней фразой Веспасиан Тиггз резко повернулся, заставив слушателей вздрогнуть.

– Возьмем, к примеру, статуи! – сказал он, прохаживаясь вдоль первого ряда. – Вы привыкли к тому, что они одного цвета – того материала, из которого их изготовили. А вот в двенадцатом-тринадцатом веках их было принято раскрашивать, и не только одежду, а лица! Косметики на изображения святых тратилось не меньше, чем на прекрасных дам!

И профессор игриво подмигнул. Восхищенно внимавшая аудитория дружно, точно по команде, расхохоталась.