Это было хуже, чем на Моли. Хуже, чем на Бригадой. Тут было меньше людей – и у них было больше времени на каждого.

Оканами принадлежал к меньшинству, физически неспособному использовать нейрорецепторы, поэтому он забегал пальцами по клавиатуре консоли данных, продолжая работу над незавершенным докладом. Астросвязь была восстановлена, штаб адмирала Гомес требовал точных цифр для своей сводки. Точных цифр, мысленно повторил он, болезненно морщась, пробегая глазами длинный список имен. И это были только те, кого смогли до сих пор опознать. Поисковые партии еще работали в наиболее удаленных местах континента, надеясь найти еще кого-нибудь, но шансы были крайне малы. Облеты местности не обнаружили работающих источников энергии, не обнаружили и каких-либо термосигналов, которые могли бы исходить от оставшихся в живых.

Брякнул звонок, и капитан с облегчением оставил доклад. На экране появилось изображение женщины в форме лейтенанта на фоне кабины «шаттла». Глаза ее возбужденно сверкали, но в них читалось что-то странное, какая-то неуверенность, быть может, даже страх. Он отбросил эту мысль и улыбнулся:

– Чем могу быть полезен, лейтенант?..

– Хирург лейтенант Сикорски, сэр, поисковая партия корабля «Виндикейшен».

Оканами подтянулся, брови его приподнялись.

– Мы обнаружили выжившего, капитан, но это что-то невероятное, и я решила вас предупредить.

– Невероятное? – Поднятые было брови сошлись над посерьезневшими глазами в ответ на едва заметное колебание в голосе лейтенанта Сикорски.

– Это женщина, сэр, и она… она должна была умереть.