– Их пытались вызвать?

– Да, сэр. Ответа не было.

– Тупицы! Сколько раз им было велено оставлять на борту кого-нибудь для связи! – Хоуэлл побарабанил по ручке своего командного кресла, пожал плечами. – Переведите их грузовой корабль на следующую остановку и продолжайте следить за ними, – сказал он и повернулся к главному дисплею.

Она осела назад, опершись о стену. Сердце колотилось с подъемом адреналина в системе. Химикаты сверкали глубоко внутри нее, как ледяные молнии. Она туго затянула жгут. Снег под ней был красным. Раздробленная кость зияла в ране. Она проверила индикатор магазина. Осталось четыре. На лице снова появилась волчья ухмылка.

Откинув капюшон, она прижалась затылком к стене и попыталась стереть кровь со лба, только размазав ее по лицу. Никто не стрелял. Никто не двигался в доме. Сколько их осталось? Пять? Шесть? Сколько бы их ни было, с бортовой сетью никто не связан, или подкрепление уже прибыло бы. Но не следует рассиживаться здесь. Голова ясная, энергия пополнена системой, бедренная артерия еще цела, но кость и мягкие ткани сильно повреждены. Ни коагулянты, ни жгут не могут остановить кровотечение. Скоро она истечет кровью, возможно, еще скорее кто-нибудь все же прибудет посмотреть, что случилось с рейдерами. Так или иначе, она умрет раньше, чем прикончит их всех.

Она начала продвигаться к северному углу дома. Они должны быть там, если не выслеживают ее, но эти не выслеживают. Они не солдаты, они убийцы. Даже не сообразили, как тяжело она ранена, и лишь перепуганы тем, что приключилось с ними. Они не думают, как прикончить ее, окопались в оборонительной позиции, пытаясь спасти свои задницы. Она откинулась назад, используя усилительную сенсорику зрения, анализируя следы на снегу. Там. Сарай для консервирования. И механическая мастерская ее отца. Так они держат под перекрестным прицелом единственную линию подхода со стороны дома, но…