— Что ж, нельзя от тебя требовать слишком много, — сказала Висенна, кутаясь в плащ. — Так уж повелось, что сверхъестественное вызывает страх. И омерзение…

— Висенна…

— Помолчи. Да, Корин, людям нужна наша помощь, они благодарят за нее, платят, иногда весьма щедро, но брезгуют нами, боятся нас, не смотрят нам в глаза, плюются за нашей спиной. А самые умные, вроде тебя, режут правду в глаза. Ты не исключение, Корин. Многие заявляют, будто недостойны сидеть со мной у одного костра. Но случается, что как раз нам требуется помощь от… нормальных. Или их дружба.

Корин молчал.

— Конечно, — сказала — Висенна, — легче было бы, будь у меня седая борода до пояса и нос крючком. Тогда омерзение ко мне не привело бы в такое замешательство твои мысли. Да, Корин, омерзение. Этот камешек у меня на лбу — халцедон, ему я во многом обязана своими магическими способностями. Ты прав, как раз с его помощью я без труда читаю мысли. Твои тем более. Но не думай, что мне это приносит удовлетворение. Я чародейка, ведьма, но я еще и женщина. Я пришла, потому что… хотела тебя.

— Висенна…

— Нет. Теперь уж не хочу.

Они замолчали. Пестрокрылая птица в глубине леса, и темноте, сидя на ветке, ощущала страх. В лесу были совы.

— Насчет омерзения ты чуточку ошиблась, — сказал наконец Корин. — Но скажу честно — ты будишь во мне что-то вроде… беспокойства. Ты должна была избавить меня от того зрелища на полянке. Помнишь труп?

— Корин, — сказала чародейка спокойно, — когда ты возле кузницы воткнул тому Ворону меч в горло, меня едва не вырвало. Не знаю, как в седле удержалась. Каждый по-своему переносит разные… Ну, довольно об этом.

— Довольно, Висенна.

Чародейка еще плотнее закуталась в плащ. Корин подбросил хвороста в огонь.

— Корин?

— Да?

— Я хотела бы, чтобы тебе не все равно было, сколько людей погибнет завтра. Людей и… других. Я надеюсь на тебя.