Нико лишь мельком смотрел на лотки, по привычке агента - отслеживать новое, более внимательно вглядывался в лица людей. Новые люди - откуда они взялись здесь, в Лонгине? Кажется, раньше таких не было. Уж очень убогие бабушки, в подвязанных платочках, нагловатая молодежь, без перерыва что-то жующая, в наушниках. Чье-то лицо заставило его задержать взгляд. Зацепило. Девочка, совсем молодая, типично лонгинские, слегка удлиненные черты лица, и глаза - глаза чуть растерянные, Темные, умные, словно испуганные. В ряду других - нагло-безразличных либо блестящих от азарта и жажды разбогатеть - взгляд ее был здесь неуместным, неправильным. Нико подошел. Девочка продавала старые книги. Мурская эпоха, Золотой век лонгинской поэзии, разрозненные философы… Нико наугад взял Мейлора. Подарю Шем, подумал он. Пусть на лонгинском, но ведь антиквариат, бумага, красиво! Она любит. Подал девочке деньги.

— Спасибо, - сказала она растерянно, и это было тоже так неуместно и неправильно здесь. Нико вспомнил, зачем он в этом городе, и почувствовал жалость - она не переживет. Не переживет. Такие, как она, гибнут первыми, ей не приспособиться к новым порядкам. Она даже до третьей стадии - планеты, превращенной в сеть концлагерей - не дотянет. Впрочем, третьей стадии не будет - об этом мы позаботимся.

— Не надо сдачи, - сказал он. И улыбнулся продавщице. Девочка даже не ответила ему улыбкой, так растерялась, смотрела прямо в лицо, взгляд пронизывал, спрашивал - и ответить было нечего.

Нечего.

Всех не спасти.

Нико кивнул, сунул книжку в "дипломат" и двинулся к эскалатору.

Комитет Народной Системы располагался в середине Зеленой Ветви. Не так уж далеко от центра столицы. Молодой, преуспевающий журналист, сотрудник одного из крупнейших печатных изданий страны "Звезда Лонгина" Нико Коллин, вынырнул из подземки и зашагал к новенькому, сверкающему стеклом и белоснежными плитами, зданию Комитета.

Можно было подъехать и на машине, но бурный рост автопромышленности, а также импорта автомобилей в последнее время привел к тому, что передвижение на собственном транспорте оказывалось более медленным, чем обычная поездка в метро.