– Я же говорил. – Колян взял в руки железную колобашку и приблизил к глазам. – Слушай, а может, это золото? Посвети, посвети, Михалыч.

– Пойдем отсюда, – умоляюще попросил Михалыч.

– Может, это золото, – не унимался Колян. – Ну посвети…

И тут из-за могилы явственно донесся человеческий стон, вслед за тем что-то грузно упало на землю.

Колян так и замер с колобашкой в руке, глядя в кладбищенскую темноту. Михалыч втянул голову в плечи, боясь светить в ту сторону, откуда донесся стон, а вместо этого направил свет на побледневшее лицо товарища.

– Что это было, а, Михалыч? Это человек, что ли, крикнул?..

– Пойдем, пойдем скорее, кто его, блин, знает, что такое… – Михалыч схватил его за руку.

Наконец Колян одумался, взял крышку гроба, накрыл его и торопливо несколькими ударами заколотил. Они взялись за ручки и потащили гроб по аллее. Гроб был зверски тяжелым; обливаясь потом, они несколько раз останавливались передохнуть, но ненадолго, тот донесшийся из-за могил человеческий стон гнал их по аллее дальше, и они совсем в измученном состоянии достигли наконец мостика.

Неподалеку уже ждал микроавтобус. При их появлении из микроавтобуса вышел заказчик, его сопровождали четверо мужчин. Они двинулись навстречу изнемогающим под тяжестью гроба бомжам.

– Этот гроб, вы могилы не перепутали?.. – встретил их человек с заячьей губой.

– Сомневаешься, блин.

Бомжи опустили гроб на деревянную поверхность мостика. Заказчик суетился вокруг гроба, освещая его фонариком, поглаживая обитую черной материей крышку…

– Не вскрывали? Гроб, спрашиваю, не открывали?! – повернулся он к Михалычу.

– Не-ет! – промычал тот, еле живой от усталости, облокотившись на перила мостика. – На кой нам? Все в ажуре.

Человек с заячьей губой внимательно осмотрел крышку, в темноте лицо его выразило сожаление.

– Вскрывали… – проговорил он шепотом. – Ладно, держи.