- Сеул?! - недоверчиво уточнил нуриец.

  - А кто же еще! Не дергайся - сейчас тебя выпустят.

  Загремел замок, крышка ящика распахнулась. Одон прищурился, ожидая удара солнечных лучей по неподготовленным глазам, но этого не последовало. Карета стояла в просторном сарае: уютный сумрак, запах соломы, какие-то неприятные железные предметы, свисающие со стропил.

  Над ним склонился рыхловатый плешивый мужичок. Остатки коротких кучерявых волос будто кольцом овечьей шерсти окружали его блестящую лысину. С насмешкой подмигнув поросячьим глазком, незнакомец добродушно произнес:

  - Выходите герцог - карета прибыла.

  Прирезать этого шутника, что ли? Без причины, просто так - для снятия нервного напряжения.

  Сарай оказался непрост. У семьи Одона таких было немало: снаружи сарай как сарай, а вот внутри ничего не соответствует наружности. Вот так и здесь - Одон еще ни разу в жизни не видел, чтобы в порядочном сарае имелась пыточная дыба, кандалы болтались на стенах, а на столе виднелась россыпь столь зловещих инструментов, что захотелось немедленно признаться во всех мыслимых и немыслимых грехах, лишь бы не узнать, для чего они предназначены. Мужичка, открывшего ящик, он тоже вспомнил. Доводилось видеть пару раз, когда тот на предвратной площади вешал людей по приговору суда. Ему и тогда он не сильно понравился, да и сейчас симпатий не прибавилось. Не будь рядом Сеула с Дербитто, точно бы прирезал - на всякий случай.

  Но больше всего Одона удивили столичные сыщики - Сеул и Дербитто стояли возле кареты будто памятники воплощения трезвости. Пулио расположился рядом с кучкой серьезных ребят, заковывавших в кандалы тройку мужчин. Самое удивительное - у этого молодца больше не было синяка, и смотрел на мир он в оба глаза.

  - Пулио, твой глаз уже смотрит? - Одон не сдержал изумление.

  - А куда он денется, - невозмутимо ответил сыщик.