На часах было восемь сорок семь. Еще рано, впереди длинный-длинный вечер, самый длинный в моей жизни, как выяснится потом.

В центре подвала стоял знакомый предмет, но совершенно непонятно как тут оказавшийся. Планер - старинный, металлический; именно такой мы использовали вместо качелей на террасе в доме бабушки в Теннесси. Планер был выкрашен в тускло-оранжевый и голубовато-серый цвет, висел он на низко опущенной квадратной раме.

Сначала я решил, что попал на склад блошиного рынка или распродажу старья, но потом заметил загадочную улыбку Ли.

- Это она и есть? - Я пнул планер, он заскрипел. - Твоя машина времени?

- Нет. - Ли достал из дипломата мини-компьютер и постучал пальцем по маленькому дисплею. - Вот математика завтраснего дня. Планер просто для сидеть.

Я подумал, что наш час может затянуться, но все же забрался в планер и попробовал раскачаться, как на качелях. Я помнил этот скрипучий звук - звук моего детства. Он больше походил на жалобный, пронзительный визг. Мне он всегда напоминал мышиный писк.

- Субъективная фактора, - произнес Ли. Он поставил свой дипломат на пол рядом с планером и сел рядом со мной. - Сидим на одном металле. Одинаковые уравнения полей. Двигаемся, но остаемся на месте. Все хоросо для математики завтраснего дня.

Математика завтрашнего дня.

- Пусть будет так, - ответил я. - И что теперь - раскачиваемся? - Я пнул планер.

- Придерзи лосадей. - Ли затормозил ногами, планер за крутился вокруг своей оси и остановился. Ли показал на часы. - Петля начинается в девять.

- Пусть так. - Было восемь пятьдесят шесть.

- Придерзи лосадей, Казинский из Джерси. - Он улыбнулся и достал из кармана своей ужасной куртки-сафари какой-то предмет, который я принял за зажигалку. Но оказалось, что это малюсенькая (и довольно милая) цифровая камера.