– Что с тобой? – раздался над ухом сочувственный шепот Лютого. – У тебя такая рожа, блин… даже слов подходящих не подобрать. Как будто ты привидение увидел.
– Он не привидение. Он бог, – помедлив с ответом, тихо произнес Невский. – Я понял, чего хочу от жизни. Бокс меня больше не волнует. Через три года я стану самым огромным в Союзе. А через пять у меня будут такие же мускулы, как у Арни.
– Ясно, – вздохнул Славка, покрутив пальцем у виска. – Еще одному «хомо советикусу» при виде бицепсов Шварца плохо стало. Ну, то есть хорошо. Знаешь, как это называется у врачей-психов? Культурный шок. Не веришь – у матери своей спроси. Она должна знать. Так бывает, когда впервые видишь нечто обалденное и недоступное. Не ссы, Маруся, это не заразно. И быстро проходит. Кстати, губу на всякий случай закати обратно, а то по асфальту царапает. Споткнешься еще в темноте. Шнобель сломаешь.
– Не веришь, что у меня получится? – вызывающе глядя на сокурсника, чуть слышно спросил Невский.
– Конечно нет, – фыркнул Лютый. – Отдыхай, Владик. Арни такой один. Поэтому и снимается в Голливуде. Ни одному из наших подвальных «качков» таким не стать. У нас в стране и культуризма-то официально нет. Так, блин… атлетическая гимнастика. Корчатся сумасшедшие потные мужики в очищенных от мусора душных подвалах, с самодельным «железом» и ворованными штангами. Жрут всякие гормональные таблетки. Сердце, печень и почки гробят. А потом, лет в тридцать, здоровья нет и хрен не стоит. Вопрос: ради чего? Чтобы летом маечку обтягивающую надеть и по пляжу в Юрмале пройтись, девок пугая? Идиотизм. Думаешь, я вру? Могу журнал принести, «Горизонт» называется. Как раз в прошлом номере большая статья про «люберов» была: «Кач больше не в моде».