– А вот еще один анекдот, – продолжал Славка. – Мужик с бабой в универмаге. Она говорит: «Пожалуй, я сегодня возьму второй тортик!». А мужик с радостью подхватывает: «А я тогда – вторую бутылку водки!».

В октябре на популярном курорте начинался «мертвый сезон», отдыхающие разъезжались по Союзу, и людей в городе оставалось совсем мало, в основном местные и приезжающие бухнуть в уютных юрмальских кабачках рижане. Миновали кегельбан, открытый концертный зал, свернули на самую последнюю перед дюнным холмом тихую улочку. Наконец Лютый остановился, бросил окурок, раздавил его каблуком, огляделся и, по-хозяйски толкнув кованую металлическую калитку в высоком кирпичном заборе, решительно направился по мощеной дорожке к огромной двухэтажной даче довоенной постройки. Идущий последним Влад бросил взгляд на тускло подсвеченные окна мансарды, и ему показалось, что за одним из них, крайним, слегка колыхнулась штора.

Поднялись по скрипучим деревянным ступенькам на широкое крыльцо. Лютый надавил кнопку звонка. Дверь открылась почти мгновенно. На пороге, держа за поводок злобно рычащего и скалящего пасть добермана, стоял приземистый и широкоплечий темноволосый парень лет двадцати, с покрытым жесткой щетиной лицом, в расстегнутом на груди дорогом бело-зеленом спортивном костюме «Адидас». На шее «спортсмена» поблескивала плоская золотая цепочка с кулоном в виде знака Скорпиона. На ногах белели мягкие кроссовки «Пума» на липучках. Весь этот прикид, как машинально подсчитал Влад, тянул тысячи на полторы, если не больше. Тоже не фигово.

– Привет, Ильич, – расплылся в широкой улыбке Лютый. – Это со мной. Как обычно. Надежные пацаны. Отвечаю.