Взяв бумажку, он отыскал свой бластер, пошел к гранитной глыбе, выступавшей из земли у основания предмета, вдохновившего его на стихи, и отполировал до плоской, ровной поверхности. Отрегулировав луч, он вырезал канал У-образной формы в дюйм глубиной и запечатлел поэму в длинных, без знаков препинания, аккуратных марсианских завитушках. С меньшей уверенностью и намного большим старанием он повторил стихи в земных угловатых иероглифах. Он так отдался работе, что не заметил, как уже с полсотни человек наблюдали за его действиями. Они безмолвствовали. В полном молчании они читали стихи и смотрели на источник его вдохновения, и так и остались там, в торжественном молчании, когда он ушел.

Остальное население коммуны посетило это место на следующий день, с рвением паломников к какой-нибудь священной гробнице. Все стояли подолгу, и все уходили в молчании. Никто не хвалил творение Фэндера, но никто и не ругал его, никто не обвинил его в попытке породнить марсианское с тем, что было чисто земным. Единственным откликом стала растущая решимость людей преобразить эту планету.

В этом отношении Фэндер сделал больше, чем думал.

Чума пришла на 14-й год. Двое саней доставили несколько семей издалека, и через неделю по их прибытии дети заболели, покрывшись сыпью.

Металлические гонги возвестили тревогу, все оставили свои дела, зараженный участок был изолирован и взят под охрану, людей охватила паника, многие готовились к бегству. Такой грозный поворот событий мог нанести сокрушительный удар по слабым корням новой цивилизации.

Фэндер нашел Грейпейта, Спиди и Блэки, вооруженных до зубов, перед беспокойной толпой, в которой мелькали искаженные страхом лица.

– Почти сто человек в карантине, – говорил Грейпейт толпе. – И далеко не все из них – больные. Может, еще и пронесет. Если уцелеют они, еще меньше опасности для вас. Повременим немного.