Положив руку на его медно-рыжие волосы, я обнаружил, что они нежные, словно волосы ребенка. Я повернул его голову вправо и посмотрел ему в лицо. Глаза были закрыты, лицо безмятежно. Большим пальцем осторожно, как можно нежнее – я приоткрыл его левое веко. Радужная оболочка была угольно-черная с проблесками синевы. Зрачок не реагировал на свет, и сам глаз не двигался. Я протянул руку к его запястью. Оттянуть складчатый манжет оказалось трудным делом, и я провел пальцем по его шее, стараясь нащупать сонную артерию. Кожа была гладкой, сухой и скользкой. Он был теплым на ощупь, но температура его тела была немного ниже обычной нормальной, так мне, по крайней мере, показалось. Но кто знал, что для него было нормальным?

Сонная артерия не давала никакого пульса. Она просто не пульсировала. Я снова посмотрел в его левый глаз, потом повернул его голову, чтобы посмотреть в правый. Потом встал.

– Может, он и умер, – сказал я.

– Господи помилуй, – пробормотал Джон.

– Этого не может быть, чистейшее безумие, – сказал Карл почти шепотом.

– Ох, батюшки, – это Джон подошел и встал рядом со мной. – Джейк, ты… вполне уверен в этом?

– Нет. Но у него нет сердцебиения, по крайней мере, такого, которое я мог бы прослушать. По-моему, он не дышит. Надо бы перекатить его и… черт! – я ударил себя по лбу. Несколько последних минут были для меня такими травматическими, что меня словно парализовало. Передо мной вроде как лежало человеческое существо, которое нуждалось в помощи, а мы все стояли вокруг, словно манекены. Я с трудом стряхнул с себя это состояние. – Дарла! Беги и принеси меднабор. Ты знаешь, где он?

– Да, – она побежала обратно к трейлеру.

Я вытащил ключ и вызвал Сэма.

– Это все было весьма интересно, – заметил Сэм.

– Сэм, постарайся настроить мониторы, чтобы уловить у этого типа признаки жизни.

– Если у него таковые имеются. Он человек?

– Может, да, а может, и нет.