- Ваше здоровье, дорогие товарищи! - провозгласил Востромырдин. Канцлер открыл было рот объяснить, что придворный королю не товарищ, но такое обращение сотрапезникам явно понравилось, они загалдели еще сильнее. А вот икра птицы Шарах была так себе, и Виктор Панкратович проглотил несколько икринок единственно из вежливости. - Ваша правда, товарищи, я действительно несколько времени руководил гортопом, и у меня был порядок, - сказал король Виктор Панкратович. - Потом ВПШ, работа в аппарате...

Застолье притихло.

- Государь, - осмелился наконец канцлер. - Не говори ты заклинаний: неровен час, обратишь нас всех в круглей или османдеев...

- Верно, твое Величество, о делах еще наговоримся, - сказал Востромырдину сосед слева. Сложением он не уступал Виктору Панкратовичу, усы у него были самые большие и самые зеленые. - Я твой начальник стражи, великий герцог Тубарет Асрамический. Ни один волос не упал с головы листоранских королей под надежной охраной рода Тубаретов...

Виктор Панкратович машинально потрогал лысину. Лысины никакой не было - под рукой ощущался жесткий ежик волос.

- Зеркало! - приказал Виктор Панкратович.

Тотчас же служанки принесли нечто умопомрачительно голубое в яшмовой раме. Но все равно это было зеркало, и в нем отражался товарищ Востромырдин в малиновой, шитой золотом мантии, а на месте былого пустыря красовался зеленый гребень подобных пружинкам волос.

- Что это значит? - Самодержец листоранский устремил грозный взгляд на канцлера Калидора.

- А это значит, мирской волос вылезает, а наш, замирский, растет! Кровь, она себя всегда окажет, особенно когда листоранская! - гордо ответил канцлер. - Пока ты спал, мы тебе вымыли голову желчью двоеженца... - Голос его опустился - так страшен был взгляд владыки.

Хорошо тому живется,

Кто волосьями курчав:

Жизнь его всегда несется

Среди игрищ и забав!