- Гарри, - сказал он, - надо продолжать опыт.

- Нет, - передал Гарри отказ азбукой Морзе.

- Почему, Гарри? - спросил Глен, чувствуя, что голос его выравнивается, но по-прежнему ощущая холод в душе: ничего человеческого не было в их разговоре.

- С меня довольно, - ответил Гарри. - Больше я не хочу. Плавать вперегонки с торпедами - хватит...

- Но ведь не в этом главное.

- В этом! - ожесточенно ответил Гарри. - Не хочу больше. Верните мне мое тело.

- Гарри... - Глен чувствовал, что ему трудно лгать.

- Я не все сказал, Глен, - перебил Гарри. - Может, я согласился бы еще плавать, обгонять торпедные катера и делать все, что они там придумают. Но причина в другом, пойми меня, Глен. Я боюсь. Я в постоянном ужасе. Я исчезаю, Глен. Может быть, я не могу объяснить тебе, но я исчезаю, растворяюсь в дельфине - мое человеческое сознание гаснет. Вчера я укусил Лисси...

Лисси - один из пяти дельфинов, приручавшихся в океанариуме.

- Лисси мне ничего не сделал, - продолжал Гарри. - Я не должен был кусать Лисси!.. Теперь я думаю над этим, и меня берет страх. Я становлюсь животным. Вот и сейчас не могу припомнить имя своей дочурки... Верните мне мое тело, Глен. Я погибаю!..

- Гарри... - Ужас сковал Глена настолько, что он еле шевелил языком. У тебя нет тела, Гарри, оно погибло. Ассистенты плохо сделали швы... Глен чувствовал, что не надо говорить об ужасных подробностях, но уже не мог остановиться, его подхлестывал страх, передававшийся от чудовища, шевелившего плавниками и глядевшего на него парой пустых, точно дыры, глаз. - Гангрена сделала остальное, Гарри, у тебя нет тела... Нет тела! повторил Глен, завороженный пустотой и ужасом глядевших на него глаз.

Четыре часа спинной плавник Гарри резал воду океанариума. Бассейн был круглый, и Глену, все это время остававшемуся на берегу, казалось, что Гарри закручивает невидимую спираль, и в какую-то секунду спираль разомкнется, произойдет что-то непоправимое.