Полненькое округлое брюшко его теснило пиджак; лицо после выпитого побагровело, покрылось испариной, а глаза налились кровью. Кибер позволил себе расстегнуть верхнюю пуговицу пиджака и пододвинулся вплотную к стенке, спасаясь от медленно движущегося к нему солнечного луча. Он прикрыл выпученные глаза и, поминутно облизывая пересохшие губы, изредка покашливал. Покашливал он для солидности. Этой же цели служила жиденькая рыжеватая бородка. Рука Кибера поминутно поглаживала - ласкала скудные, слегка вьющиеся волоски.

Завотделом - мужчина лет пятидесяти - тоже страдал от жары. Он разделся по пояс, обнажив мускулистый, хоть и несколько заплывший жирком торс. Завотделом был невысок ростом, кряжист и постоянно весел. Все у него получалось как-то особенно ловко и непринужденно. Любая мелочь доставляла ему удовольствие. Он первым обнаружил на перроне ящик мороженщицы, прячущейся в жидкой тени акаций. После его веселой просьбы нам прежде других принесла чай молодая проводница, улыбаясь Лене, как давнему и хорошему знакомому.

Как видите, до сих пор повествование идет без всяких "выкрутасов", и я, рискуя потерять благосклонное внимание любителей захватывающей фантастики, заверяю, что и дальше буду излагать все абсолютно правдиво. Итак, продолжаю...

Попутчики, как водится, разговорились. Первым начал бестрепетный кибернетик. Он, растопырив глаза, напористым баском стал торопливо, взахлеб говорить нечто невразумительное:

- Мы на работе... Да!.. Много всего! Именно так! Вот чему программисты машину научили. Именно так! То есть нет! Говорится только, что "научили". В программу хохму засунули. Если вопрос задаешь некорректно - в научном смысле, - машина отвечает: "Научись задавать вопросы, болван!" Да!

Он тут же захохотал, а мы, недоуменно переглянувшись, вежливо поддержали его коротким смешком. Леонид, сощурившись от бьющего в глаза солнца, смотрел на Кибера со своей неизменной обаятельной улыбкой, хотя оттенок ее почти неуловимо изменился.