Женщина фыркнула.

- Нет. Мой первый муж еврей. Виктор Гранат. В 91-м он отрастил пейсы и уехал на историческую родину. Грант - так удобно произносить здесь моим студентам. Впрочем, почти все они китайцы.

Машина уже приближалась к поместью. Путешественники миновали два обвалившихся столба из белого известняка, отмечавшие когда-то въезд в парк. Прошуршав шинами по неметеной гравиевой дорожке, "пежо" покатил к дому. Это был красивый особняк из красного кирпича с остроконечными крышами и башенками, отделанными известняком. Камень давно потемнел, в стенах пролегли глубокие трещины, вросший в землю цоколь пошел плесенью.

Перед фасадом виднелись два заглохших осокой пруда. Посреди одного из них торчал намертво увязший в грязи бульдозер. Это озадачило Хелен и несколько смазало впечатление от замшелых руин.

Длинный Ал заглушил мотор и, бросив: "Приехали" - полез из "пежо". Он даже не помог Хелен открыть дверцу, и гостье пришлось самой дергать заевшую пипку. Помощь пришла из ниоткуда. Кнопка сама собой щелкнула, и дверь отворилась, точно снаружи ее потянуло сжатой струей воздуха.

То же ощущение возникло у Хелен на пороге дома. Ее словно затягивало внутрь сквозь едва распахнутые створки. Остальные не чувствовали этого сквозняка. Ал беседовал с садовником (оказывается, на другой стороне дома имелся небольшой вертоград). Поспешившая на стук медного молотка чопорная седая дама приняла у гостьи сумки. С высоты своего учительского роста она смерила Хелен долгим недовольным взглядом и, поджав губы, заметила:

-- В мое время профессора носили шляпы и перчатки.

-- Это Эмма, - хмыкнул Ал. - Наша экономка. - Кажется, ей столько лет, сколько дому. Шучу, шучу! Она гораздо моложе. Ее время пришлось на годы Второй Мировой войны.

-- Я родилась в 1939 году, - с негодованием отчеканила экономка. - И прошу называть меня миссис О'Фланиган. Вам ясно? - она уставилась на гостью с еще большим неодобрением. - Сэр Тимоти сказал: вы русская?