Сейчас начнется, с тоской подумал Бел Амор. Сейчас что-то начнется. Очередная жизненная перемена. Состоится суд присяжных заседателей. Под судом Бел Амор еще не был. В жизни все надо попробовать - и суд присяжных заседателей тоже. Его, понятно, засудят и зашлют куда-нибудь на Внешнее Гузно Вселенной говняров кормить, иголкой говно жрать и убирать говно из-под какого-нибудь местного Сранозавра-Рекса. Но и там найдутся свои тихие радости и хорошие стороны - особенно в месяце говнябре, когда в дерьмучем лесу медленно растут говноежки, расцветают анютины унитасски и какует какушка. Свежеповато. В говнесах говнолуние. На говнопаде светят Пургены, где-то тихо-тихо играет семисрунная гитара.

Нет, жить можно...

Да, жить можно везде!

- Кде оно?! - прервал лирическое настроение Бел Амора истошный вопль генерал-майора фон Говняева-Пугерра, которого под белы дрожащи ручки выводили из "тройки" говноведисты-говнохранители.

Инспектор Бел Амор решил высокомерно молчать. О чем говорить с генералом, который решил выслужиться не на войне, а на говне?

- Кде оно?!

Бел Амор глядел вслед уходящему в нейтральный космос трудяге "Золотарю". Хрен Поймаешь был уже вне опасности.

- Кде оно?!

- Что именно, Ваше Говнородие? - боязливо спросил Стабилизатор.

- Кофно! - орал фон Говняев-Пугерр. - Что пыло на порту вон того сфесдолета?

- Регалии, Ваше Говносходительство, - отвечал Стабилизатор. - Регалии всех рвемен и ранодов.

- Фекалии, - мягко поправил его Бел Амор, воротя нос от генерала-майора. - Ты опять перепутал буквы, мой друг. В том-то и фокус не регалии, а фекалии всех времен и народов. Фекалии - те самые, похищенные из Транснациональной Говнологической Кунст-камеры.

- Кофно!!! - заорал на Бел Амора генерал-майор фон Говняев-Пугерр.

- Кто "говно", Ваше Говнятельство? - мрачно переспросил Бел Амор.