Еще несколько свечей горело в тяжелом бронзовом светильнике на круглом столе. Генрих вспомнил, что свет в доме зажегся, едва старик переступил порог, и у него мурашки побежали по спине. Чтоб зажечь столько свечей, причем в нескольких комнатах одновременно, в доме должно было быть несметное количество прислуги. Но, кроме Каракубаса, в комнате других людей не было, и Генрих подумал, что все они, наверное, наблюдают за пытками того человека, чей ужасный крик раньше слышали они с Клаусом. «А может быть, Генрих вздрогнул от этой мысли, Клаус прав, и слуги сейчас вооружаются, чтоб изловить двух наглецов, возомнивших себя великими сыщиками?» Генрих стал медленно пятиться от окна, но старик внезапно отвел глаза от рукописи и крикнул недовольным голосом:

— Эй, разорви вас все демоны Хелле! — мальчик замер ни живой ни мертвый. — Сколько можно ждать? Если вы сейчас же не принесете мне… — старик замолчал, к чему-то прислушиваясь, а потом продолжил еще более нетерпеливо: — Вы, болваны, так все мои амулеты растеряете! А мне какое дело, что он в щель провалился? Ладно, оставьте, искать потом будете. Мне сейчас дракон не нужен, да и пользы от него никакой — красивая безделица, и только. Потом займетесь поисками, а сейчас несите скорей сундук.

Дверь открылась, и в проеме показался небольшой окованный железом сундук. Он летел в метре над землей и двигался неровно, как будто вышагивал на невидимых ногах. Наконец, сундук добрался до стола и с грохотом опустился на красную атласную скатерть.

— Осторожней, болваны! — взъелся старик. — Сколько раз повторять, что стекло — вещество хрупкое? Разобьете что-нибудь, я вас так накажу, что… ладно, ладно, нечего ныть, проваливайте.

Каракубас отложил рукопись, подошел к сундучку и, что-то прошептав, открыл крышку. Генрих вздохнул — он понял, что никто их с Клаусом не раскрыл, и старик, не подозревая о слежке, занят своими делами. Клаус, успокоенный тем, что Генрих в панике не бежит от окна, зашевелился.