– А сколько времени это может занять? – осторожно поинтересовался я.

– Времени? Времени, думаю, немного, месяц, может, два. Не беспокойтесь, ничего с вашим штурманом не случится. После протеста они не посмеют его закопать, побоятся. Это я вам могу гарантировать. Все-таки убийство инопланетянина – не шутки, особенно, когда мы успеем подать протест по всей форме, как положено.

– За месяц он умрет без всякого воздействия с их стороны, – воздохнул я. – У него предъязвенное состояние.

– Ох ты дьявол, совсем плохо дело! – заволновался Кузакин. – Это ж получится, что мы, земляне, ни за что ни про что замучили в тюрьме неповинного гранга! Я немедленно должен уведомить гражданскую администрацию, пусть они заранее готовят что-нибудь, ноту там какую-то, что ли…

– А Тхор!? С ним что будет?

– Я немедленно пишу протест! – заверил меня бравый вояка. – Немедленно!

Я со стоном выключил связь и решил, что самым лучшим решением будет выпить еще виски. За этим занятием меня и застал Перси. От него немного попахивало вином, при этом вид он имел довольно загадочный.

– Разгрузкой интересовался? – спросил он, усаживаясь за стол.

– Да какое там… – горько замотал я башкой. – Я тут уже военпреду звонил… так эта сволочь говорит, что Тхора продержат месяц минимум. Что толку со страховых премий, если они его там заморят голодом? Надо будет завтра найти этого Бина и попросить, можте, он договорится еще о свиданке, а?

– Посмотрим, – кивнул Перси. – Идем, глянем, что там с разгрузкой делается.

Разгрузка, к моему удивлению, подходила к концу. Проверив, все ли в порядке с документацией, Перси наскоро отобедал консервированным рассольником, тщательно вычистил костюм и снова удрал. Я проводил его с некоторым изумлением – что, и здесь, на этой чертовой Фиммоне, он нашел портовый бар со старыми трепачами, умеющими отвесить пару историй про старые добрые времена? Невероятно.