Карапуз заходится рёвом.

— Дурак ты, Лёшка, — кричит Маринка и пытается успокоить малыша.

— Сама дура, — говорит Лёха и опять зло плюёт в костёр.

— Нельзя в костёр плевать, — испугано говорит Светка, старшая из Серёгиных сестёр. — Прыщи на лице будут на всю жизнь.

— И ты дура, — отвечает Лёха и смеётся.

— Перестань, Лёха, — вступается вдруг молчаливый Колька. — Не обзывайся.

Он единственный из нас, кто кроме любви к Маринке, ещё успел и к старшей Серёгиной сестре испытать такое же чувство. Потом, уже став взрослым и как не странно, очень стройным, он стал известен на селе своим неискоренимым донжуанством.

— Хотите я вам тоже расскажу страшную историю? — застенчиво спрашивает Колька, и мы дружно киваем головами.

— Это тоже у нас в селе было, но лет десять назад. Мне родители рассказывали. Завелась у нас секта сатанистов, это те, кто сатане поклоняется, — пояснял Колька. — И стали они свои мессы, это такие как бы, — Колька на секунду замолкал. — Как вот мы тут собираемся, только они вокруг костра со своими молитвами ходили и чёрным кошкам головы отрезали и пили их кровь.

— Фу, — брезгливо фыркала Маринка. — Всегда ты что-нибудь противное говоришь.

— Не мешай слушать, — зло бросал Лёха.

— Стали они в лесу собираться, на зелёном острове, — спокойно продолжал Колька. — Там и сейчас ещё есть круг выложенный из больших камней. Их было пять человек, этих сатанистов, но в селе тогда ещё никто о них не знал. А узнали, когда одна взрослая девушка, она уже в десятом классе училась, рассказала своим родителям, что её хотят убить. Они ей предложили стать шестой, потому что им надо было шесть человек, чтобы снять печати.

— Какие ещё печати? — спрашивал Серёга.

— Есть такие печати, — назидательно говорил Колька. — Если их открыть, то на Землю придёт сам сатана в образе зверя. И начнёт всех убивать. Вот поэтому они искали шестого. Но девушка эта не захотела и рассказала всё родителям.