Со временем мы уже переоделись в форму морпехов и наши армейские звания были утверждены. Я сначала командовал взводом, потом сводной ротой. Часто работали в зеленке против татар. Недалеко от Симферопольского водохранилища произошло крупное боевое столкновение с организованными татарскими формированиями. Они на захваченной бронетехнике двигались к Симферополю. Но спецназ украинских внутряков успел их засечь и сообщить нам. Мы уже давно работали в плотном контакте. Поэтому развернутые батарея Д-30 в парке симферопольского университета и две установки «Град» их накрыли, а тех, кто попытался удрать, внутряки пожгли из гранатометов.

В одной из таких вылазок от пули снайпера погиб Колька Ремезов.

С Турции, покрытой радиоактивными осадками, повалил народ, в основном татарская диаспора, и начался сущий ад. Корабли Черноморского флота топили все, что плыло с юга. Украинские ВМС попытались покачать права, но после того как корвет «Луцк» был на рейде атакован и взят штурмом морскими пехотинцами разговоры про власть в городе утихли. Город готовился к третьей обороне. Вскоре нам пришлось отражать турецкий десант в районе Ялты и Алушты.

Мир сошел с ума. Наша часть оказалась одной из максимально боеспособных и нас часто бросали закрывать дырки. Вскоре в срочном порядке пришлось грузиться на БДК «Азов» нестись в Новороссийск бороться с еще одним турецким десантом. Там пропал без вести Витка Кузьмина. Турки подбили БТР из гранатомета и добили раненых. Но труп Витьки я так и не нашел. Мы тогда тоже уже не брали пленных и добивали всех.

Когда в Германии взорвали тактический ядерный боеприпас, я понял что начинается конец.

Мы метались по Крыму. В Симферополе искали выживших и добивали группы мародеров. По селам искали пленных и рабов. В холмах вокруг Севастополя отлавливали разведывательно-диверсионные группы. У нас тогда сработалась своя рейдовая группа из четырнадцати человек на БТР-80 и БМП-2 и в качестве передового дозора джип тойота с пулеметом на специальной сварной раме. Война полыхала везде.