Новые друзья притягивали своими знаниями и мировоззрением, которое очень изменилось после глобального конфликта. Потомки не считали русских офицеров врагами, наоборот очень хорошо о них отзывались и старались хранить добрую память, с высоты веков сумев оценить всю трагедию своей Родины. Поэтому, когда получилась возможность поговорить по душам, он открылся Артемьеву, который стал настоящим другом и соратником. С затаенной радостью, он увидел, как тот нормально отреагировал на истинное происхождение Карева и на вроде как глупую надежду побывать в прошлом и увидеть своего отца. Санька, только чуть усмехнувшись, в своей обычной манере выдал:

— Да не заморачивайся. Если из этой бодяги выпутаемся, поговорим с Командиром. Он, не смотря на всю его осторожность, авантюрист и мечтатель еще тот. Будет такая возможность, смотаемся в твой 1916-й, и спасем отца…

Потом после небольшой паузы, уже другим голосом, продолжил:

— Главное, когда тебя попытаются заставить предать нас, а это будет, ни Командир, ни я в этом не сомневаемся, реши что тебе важнее. Ты вроде парень нормальный, не дурак, сам все поймешь…

Естественно после такого разговора, более преданного бойца у Оргулова и его друзей не было. Они делали общее дело и пока не было никаких причин не доверять своим новым друзьям, а вот действия руководства НКВД, начинали настораживать…

Вернувшись из мира грез, Егор с удивлением и подозрением стал рассматривать примчавшуюся машину и новое действующее лицо — майора Ивакяна. Что там говорилось, он не слышал, но вот то, как Командир успел скривить лицо в недовольной гримасе, заметил, и видимо это было знаком, говорящем о возникающих проблемах и неприятностях. Показательно невозмутимое выражение на лице Артемьева это подтвердило, и уже полностью подобравшись и незаметно сняв автомат с предохранителя, Егор стал ожидать развития событий.