Перед самым отходом корабля на пристань выскочила машина с пулеметом на раме, и из нее вышли несколько людей, в такой же форме и один высокопоставленный начальник, увидев которого охрана подтянулась, а начальник караула расправив несуществующие складки на гимнастерке, подбежал с докладом.

Они недолго говорили с Дегтяревым и Дунаевым, потом обнялись и когда все поднялись на борт и убирали трап, с пристани в мегафон прокричали.

— Медузяка, удачи, не подведи.

На что Дегтярев, не пользуясь какими-либо средствами, выдал длинную и непечатную фразу, от которой большинство присутствующих людей покатилось со смеху и у многих поднялось настроение. Чувствовалась какая-то сила и уверенность этих необычных людей.

Сейчас оба поднялись на командирский мостик, даже не ради приличия, а по привычке испросив разрешения, что еще раз подтвердило догадки Зубкова. Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от раскинувшегося перед глазами моря.

Дегтярев деловито подошел к своему бойцу, сидящему в уголке и уткнувшемуся в светящийся экран прибора, и поинтересовался обстановкой.

— Севернее сорок километров, немецкий разведчик. Северо-запад тридцать километров, групповая цель, идентифицировано шесть различных передатчиков и голосов. Судя по скорости либо торпедоносцы, либо бомбардировщики.

— Результаты перехвата?

— Немцы.

— Выведи привязку по карте.

Тот провел какие-то манипуляции и с какой-то виноватой интонацией прокомментировал:

— Товарищ майор, как удаляемся от Севастополя, сигнал эталонных маяков падает, соответственно точность определения координат падает…

На что получил весьма нетривиальный ответ, который очень заинтересовал командира корабля необычностью построения фразы.

— Ничего. Даже это сейчас круто…

Дегтярев повернулся к Зубкову, внимательно наблюдавшему за диалогом, и попросил его подойти.