И получилось в итоге, что общий счет был десять - один в пользу пятнашников, если не хуже.

"Никогда еще, - признался себе генерал, - земной флот не переживал столь жестокого разгрома". Целые эскадры были развеяны в прах или бежали с поля брани и вернулись на базу в половинном составе.

Корабли бежали, но на борту не было калек. На корпусах - ни царапинки. Впрочем, погибшие крейсеры также не подвергались никаким видимым разрушениям - они просто-напросто исчезали, не оставляя даже мельчайших обломков.

"Ну, разве можно одолеть такого врага?" - спросил себя генерал. Как прикажете бороться с оружием, которое глотает корабли целиком?

На далекой Земле и на сотнях других планет, входящих в состав Галактической федерации, тысячи ученых денно и нощно, отложив все иные заботы, трудились над тем, чтобы найти защиту от страшного оружия или по крайней мере изобрести что-либо похожее.

Но шансы на успех - кто-кто, а генерал это ясно понимал - были призрачно малы: не находилось и намека на ключ, способного открыть тайну. Это и понятно - ведь те, кто пострадал от оружия пятнашников, исчезали бесследно.

Быть может, такой ключ мог бы дать кто-нибудь из попавших к ним в плен. Если бы не надежда на разведчиков поневоле, то, по его убеждению, не стоило бы и затевать этот хлопотный обмен пленными.

Он взглянул на капитана и сержанта, сгорбившихся над шахматной доской, и на пленного пятнашника, следившего за поединком.

И подозвал пленного к себе.

Тот подкатился, колыхаясь как пудинг.

И, наблюдая за ним, генерал вновь, без всяких на то оснований, испытал странное чувство, будто ему нанесли оскорбление.

Пятнашник являл собой потешное гротескное зрелище, несовместимое с представлением о воинственности. Он был кругленький, каждая его черточка, гримаска и жест искрились весельем, а одет он был в неприлично пестрый наряд, скроенный и пошитый словно нарочно для того, чтобы возмутить военного человека до глубины души.