Дохлику два слова на "ф" ничего не говорили, но не понравились. Старший же доходчиво и смачно принялся объяснять. Настолько смачно, что Дохлик понял - надо как можно быстрее порученное дело сделать.
Город на Свалке на живцов ловит всякую мелкоту - коллекционерам на "погремушки", и особым приезжим - на особые сувениры, когда мэрия требует. На это только из штрафных направляют. Даже на погремушечных делах живцы калечатся очень быстро. А тут... Тут оказывается очки набирают, за счет того, чем страшнее, чем крупнее, чем зловреднее... Странно это, - подумал Дохлик, - хотя и нет на свете ничего зловреднее человека, но он почему-то все время стремится доказать себе обратное...
Не успел придти, уже и обратно повели, но теперь не "кем-то", а живцом Девятой машины. Жрать водят и тех, кто сам для кормов предназначен. Потом Дохлик чуточку попривык, но первый раз поразило: пайка тут даже для живцов - мэр так не жрет!
И потом всякий раз с нетерпением дожидался, когда отряженный сопровождала (один на пять живцов) до передвижной столовки их поведет. Сначала к специальной скобе передвижной столовой, там их сцепленные весилки в замок бросит и щелкнет им - сам пойдет смотреть какой из столов свободен - заказ сделает на группу. Все это время рядом другой отстоит, уже постоянный - с ружьем-липучкой. Глаз с живцов не сводит. Когда живцы, чьи бы не были, у скобы - он ответственный. Но с самым большим подозрением на Дохлика смотрит - так ему кажется. Дохлик смущается, что на него - словно тот мысли с лица читает. Дохлик, хоть на побег сейчас не нацелен (нельзя ему - дело не сделал), но мозги так устроены, они сами все наперед просчитывают. И не сходится у них никак, ничего не сходится. Легко сказать - убегу! Тяжело решиться. Не потому, что тяжело бежать от такой жратвы. Есть совсем пока неподъемно - попробуй саму возможность найти! Хотя бы тень от нее! Индивидуальные коморки внутри машины, причем между собой не граничат, да на все стороны проглядываются и даже снизу - надо же такое придумать! Заходя в машину, в особом кубрике положено все с себя снимать и дальше идти голым - ничего не пронести, ничего и не вынести.