Еще Дохлику всякий раз хотелось брякнуть, чтобы не очень старалась, что грудь у нее неказистая - то ли дело у некоторых голышек со Свалки! Но так и не сказал, робел отчего-то. Должно быть, потому, что голышка не простая, а метропольская. Хотя, если теперь по их положению смотреть, они ровня - одинаковые, а он, Дохлик, даже выше. Во-первых, потому, что раньше здесь оказался, уже обжился, а это преимущество. Во-вторых - мужского пола, а это всем преимуществам - преимущество, это неистребимо. И пусть сколько угодно она одну руку по самый локоть на груди свои накладывает, а второю во всю ладонь растопыривает на том месте, откуда дети, пусть (по глазам видно) жалеет, что третьей и четвертой нет, чтобы ягодицы свои закрывать, Дохлику это... Чудная право, это дело у всех голышек одинаковое, уж он-то знает!

   Дохлик попривык и стал нарочно отпрашивается, когда и она, чтобы в проходе с ней столкнуться, а раз не удержался, когда мимо проходила, приложил ей ладонью по свободному. Взвизгнула, зашипела, забыла, что надо руками прикрываться, кинулась глаза выцарапывать. Запнулся, упал, сверху навалилась - потянулась к лицу - еле успел кисти перехватить. Дохлику смешно - к лицу тянется и одновременно отстраняется, чтобы телом не прикасаться. Зато сумел рассмотреть - ничего соски, и грудь тоже тугая - не хуже, чем у голышек. Размер вполне завлекательный - но это возможно, от того, что сейчас вниз сосками - налилось все. Треугольник симпатичный - ровный, аккуратный, стриженный - следила за собой.

   Старший на визг пришел, помог дежурному растащить, стал разбираться - кто виноват.