– А теперь они где?

– Да там и остались. Я вернул пилигриму деньги и доложил страже, как было дело. Ублюдки! – потемнел лесничий. – Даже не трудятся скрыть свое разочарование. Думаю, мне недолго осталось гулять. Они будут рады ухватиться за любой повод.

– Ты потерял много крови. Сейчас приготовлю тебе бульон.

Он не сводил с нее глаз, любуясь колыханием ее бедер.

– Какая ты красивая, Сигурни. Никогда прежде таких женщин не видел.

– Так смотри же и оплакивай то, что ты потерял, – сказала она и ушла в заднюю комнату.

– Аминь, – прошептал он, вспоминая, как они расставались два года назад. Сигурни стояла прямая, высокая, гордая… сама гордость. Фелл тогда отправился через долины в Силфаллен и уплатил выкуп за Гвендолин. Та во всем уступала его среброволосой любви, зато могла рожать, а мужчине нужны сыновья. Десять месяцев спустя она умерла в родах, ребенок погиб вместе с ней.

Фелл похоронил их на месте упокоения Лоды, на западном склоне Хай-Друина.

– Согни руку и опять разогни, – приказала, вернувшись, Сигурни.

Он повиновался и сморщился.

– Больно.

– Это хорошо. Приятно видеть, как ты страдаешь.

– Я сына схоронил, женщина. Я знаю, что такое страдание, и никому из друзей такого не пожелаю.

– Я тоже, но ты мне не друг.

– Ты что-то не в духе. Порвала со своим черномазым, да?

– Ты, никак, шпионил за мной? – Она не отрицала, что черный – ее любовник, и Фелл злился на нее за это.

– Это мое ремесло, Сигурни. Я слежу за всем, что делается в лесу. Я видел, как ты зашла в замок, и видел, как ты уходила. И как ты только можешь спать с этаким чудищем?

Она засмеялась, усугубив его гнев.

– Как мужчина он лучше тебя, Фелл. Во всех отношениях.

Ему хотелось ударить ее, стереть улыбку с ее лица, но тошнота подкатила к самому горлу. Со стоном поднявшись, он дотащился до двери, упал на землю, и его вырвало. Он лежал весь в холодном поту, слабый, как новорожденный теленок. Сигурни подошла, закинула его руку себе на плечо, сказала беззлобно: