-где ты?! Появись же, наконец, чёртов мудак!

 Джонатан не боялся сорваться на крик, понимая, что преследователи всё – равно не услышат, и, в любом случае, не найдут здесь его.

 -неужели ты боишься меня?! Почему ты молчишь?!

 Джонатан упал на колени, положил рядом с правой ногой кинжал и закрыл лицо руками. И теперь храм вместо яростных криков мог услышать только тихие, приглушенные, нервные всхлипывания. Через некоторое время он поднял голову, протёр глаза и начал стонать.

 -почему ты допустил, чтобы они вновь убили её? Почему?!

 Всхлипывания и плач теперь достигли апогея. Лишь через полчаса Джонатан смог снова заговорить.

 -они сказали, что убили её навеки, и я верю им. Теперь прошу тебя только об одном: отомсти! Отомсти этим уродам! Убей их!

 Джонатан схватил нож, затем задумался. Потом он вытянул руки и направил оружие остриём в свою сторону.

 -любимая, прости меня за всё! Я скоро приду к тебе!

 Большая, тяжёлая слеза упала с его щеки на пол и он снова задумался. Но через пару секунд сделал последний глубокий вдох и с криком вонзил клинок в свою грудь. Удар был настолько силён, что сломалось два ребра. Кровь брызнула на пол храма, и затем с меньшим напором начала окрашивать светлую рубашку. Пробитое насквозь лёгкое начало издавать противный сосущий звук при каждой попытке вздохнуть. Джонатан ещё пару раз дёрнулся и упал лицом вперед на запачканный своей же кровью пол. Звезда погасла.

 Из тёмного угла храма к телу не спеша двинулись шесть фигур. Дагдамор снял свой средневековый боевой шлем и сел на корточки рядом с трупом.

 -глупый конец. Хотя я другого и не ждал.

 Он оглянулся на священников – призраков. Один из них решил поинтересоваться.

 -снова воскресим, господин?

 -нет. С него хватит. Пошли, сегодня будет весёлая ночка.