— Ну как, поймали собаку?

— Нет, — ответил Форестер, пристально глядя на него. — А вы уверены, что это была собака?

— Уверен, что нет, — покачал головой Веймаут. — За лагерем следят. Что-нибудь случилось такое, ради чего стоило бы подавать сигнал?

— Да, — вмешался я. — Вернулся Али Махмуд… и Райма Бартон с ним.

— А! — пробормотал Веймаут. — Рад слышать.

— Мы с Гревиллем подумали, что… — начал Форестер.

— Минутку! — подняв руку, остановил его Веймаут. — Этак мы совсем запутаемся. Я с радостью приму вашу помощь, Форестер, но расследовать дело предоставьте мне самому. Я уже знаю, что здесь происходило до отъезда мистера Гревилля: теперь расскажите мне, что случилось после.

— Это несложно. — улыбнулся химик. — Все, что нам могло понадобиться, мы отсюда, естественно убрали, поэтому заходить в дом ни у кого надобности не было. В здешнем климате все, что связано со смертью, приходится делать быстро.

Суперинтендант понимающе кивнул.

— Гревилль убедил меня, что беспокоиться не о чем, поскольку о смерти шефа никто, кроме Али, не знает.

— Вы уверены? А как насчет рабочих?

— К тому времени они уехали в Курну. В лагере никого не было. Тело шефа мы переносили уже в темноте — верно, Гревилль? — а на следующее утро я объявил, что он уехал с Гревиллем в Луксор, а потом поедет в Каир. Все работы я, конечно, остановил.

— Да, я понимаю.

— Сегодня вечером, когда опустились сумерки… точнее, это было уже вчера… я подумал, что было бы разумным… э-э-э… проверить тело.

— Справедливо.

— Открыл дверь, все обыскал, и… хижина была точно такой, как вы сейчас видите.

— А где одеяло?

— Исчезло вместе с телом.

— Вы уверены, что дверь была заперта?

— Абсолютно. Я ведь ее отпирал.

— Окно?

— Как видите, закрывается изнутри.

— Спасибо, — спокойно произнес Веймаут.