Гордое наименование «герцогства» было присвоено этому владению, совсем, в сущности, небольшому, потому, что первые властители его были полководцами и хорошо защищали аргосские рубежи от зингарских набегов.

Название так и осталось, хотя считать Эброндум «великим герцогством» мог лишь человек с манией величия.

И все же для многих эта земля была единственной, которую они знали. Люди готовы были сражаться ради нее и умирать. Особенно в случае последнего конфликта – с графом. Немногие знали, что этот конфликт имел не только территориальное значение – в дело были замешаны куда более серьезные силы, и причина для разногласий была куда важней, нежели несколько акров пахотной земли, пусть даже, и очень плодородной…

Туризинд потерял сознание где-то на середине подъема к замку. Он не помнил, как входил в ворота. Должно быть, стражник взвалил его на коня и последние шаги провез. Если бы его тащили по дороге, то порвали бы одежду и изранили бы гораздо сильнее.

Туризинд очнулся в комнате, которая ничем не напоминала ему то мрачное сырое подземелье, которым он пугал сам себя, когда размышлял о возможности попасть в плен. Комната эта, несомненно, находилась в замке и помещалась где-то в угловой башне, под самой крышей. Из узкого оконца была видна долина Тирсиса; блестящая полоса речки и красные черепичные крыши домов, выглядывающие из-под густой листвы, а чуть правее – ровная светлая зелень полей.

Туризинд никогда не занимался крестьянским трудом и, щедро пользуясь его плодами, никогда не считал подобный образ жизни достойным. Он без жалости мог пустить отряд прямо через поля, если в этом возникала надобность. Не раз и не два ему доводилось биться с врагами среди спелых колосьев. Зная, что обрекает на голодную смерть целую деревню, он, не колеблясь, принимал бой и губил урожай.

И все же он любил смотреть на нивы. Он видел их глазами солдата, бездомного путника; они представлялись ему красивыми – и вместе с тем напоминали о той жизни, от которой Туризинд и его люди решительно отказались, раз и навсегда, сочтя ее скучной и слишком для себя тяжелой.