– Ставлю на преступника,- промолвила красивая дама в шелковом плаще с капюшоном. Она вынула из кошелька золотую монету и показала ее остальным. – Пять к одному.

– Присоединяюсь, – подхватил бородач с обветренным лицом.

– Я рискну и поставлю на стражу, – заявил молодой человек в небогатой одежде. Плащ его был потрепан, руки загрубели, однако было очевидно, что он имеет дело с книгами и рукописями: у него были гибкие пальцы и чуть прищуренные глаза, как будто он плохо видел. – Просто для того, чтобы спор был интереснее, – пояснил он, обводя воспаленными глазами окружающих, когда те стали хмуриться и покачивать головами. – Полагаю, что я проиграю, но ведь и ставка моя невелика… А должен же кто-то рисковать и играть против всех, не так ли?

– В этом ты, кажется, готов уподобиться Туризинду, – заметила дама.

Юноша пожал плечами:

– Таков парадокс. Я ставлю против Туризинда, чтобы уподобиться Туризинду.

Никто из них, тем не менее, не делал и попытки вступиться за загнанного преступника. Это противоречило бы всем правилам чести. Да и сам Туризинд никогда бы не позволил другому выручать его в подобном деле. Он должен справиться сам. К тому же, дело и шло к его победе, так что бросаться на выручку Туризинду означало бы попытку украсть у него триумф. А этого Туризинд никогда не простит. И потому зрители спокойно оставались на своих местах.

Между тем Туризинд сделал стремительный выпад, и его противник, охнув, выронил меч. Огромное кровавое пятно быстро расплывалось по рукаву стражника: он был ранен в правое плечо. Упав на колени, стражник сказал:

– Сдаюсь.

Туризинд чуть отступил, насмешливо отсалютовал ему и огляделся по сторонам с победоносным видом.

– Кто-нибудь еще?

– Да! – раздался громкий голос.

Стражник, оставивший место боя, внезапно выскочил из-за толстой деревянной колонны. Держа в руке рогатину, он несся прямо на Туризинда.