Часть озера в центре жила своей жизнью, невесомо паря над зеркальной гладью. Самое большое образование, сплюснутое и волнующееся внутри себя, по размерам можно было сравнить с домом Кларисс. На ней зависла черная гладкая плита, мягко наклоняющаяся… ненадежная. Почувствовав ладонь отца, взявшего меня за руку, я обернулась. Приобняв меня, он поднял взгляд к центру озера. Его шаг вызвал колыхание сероватой дымки, будто ветер стал материальным. Опустив взгляд под ноги, я увидела черную гладь плиты. Заглянула за плечо отца: берег был в полусотне метров от нас. Выпустив меня, он скинул плащ. Темная ткань, подбитая мехом с внутренней стороны, неохотно и лениво начала опускаться на черную гладь. Я последовала его примеру, наблюдая как плотные края моего плаща загибаются за края не успевшей упасть темно-синей ткани. Сквозь сами мысли несся ощутимый, поднимающий волны эмоций, воспоминаний, сил и понимания возможностей — поток. Согнув одну ногу в коленке, я раскинула руки, удерживая равновесие. Отец за спиной засмеялся. Я обернулась, улыбаясь. В поднимающихся до высоты плиты каплях я видела свое отражение. Я ведь не могу упасть здесь? Если?.. Если…

Снова обернувшись к отцу, я не решилась задать вопрос. Он сидел на глади пошатывающейся плиты, скрестив ноги и закрыв глаза. Стянув сапоги, я притронулась пальцами ноги к ближайшей капле, чуть заплывшей под камень. Она была теплая и мокрая. Засмеявшись при мысли о том, что вода оказалась мокрой, я снова обернулась. Закусила губу, не решаясь наступить. Разве могло хоть что-то быть здесь невозможным? Пошатнулась, теряя равновесие и отступая назад. Не каждую секунду я была уверена в том, что действительно стою на нагретой солнцем глыбе.