Люцивар поднес чашку к губам человека.

— Выпей, — прошептал он. Его голос сливался с привычными звуками ночи.

— Нет, — простонал тот. — Нет.

Несчастный снова начал плакать — из его сорванной глотки вырывались резкие, хриплые рыдания.

— Тише, тише. Это поможет. — Поддерживая одной рукой голову мужчины, Люцивар осторожно поднес чашку к распухшим губам пленника. Тот сделал два глотка, и эйрианец убрал сосуд, погладив голову мужчины кончиками пальцев. — Это поможет, — тихо повторил он.

— Я же Воин Крови. — Когда Люцивар снова поднес чашку к его губам, пленник покорно сделал еще один глоток. Его голос немного окреп, но слова стали путаться. — А ты Верховный Князь. Почему они так поступают с нами, Яси?

— Потому что у них нет чести. Потому что они уже не помнят, что значит быть человеком Крови. Власть Верховной Жрицы Хейлля — настоящая чума, которая уже много веков распространяется по Королевству, медленно пожирая каждый Край, которого коснется.

— Может, лэндены правы. Может, Кровь и есть Зло.

Люцивар по-прежнему легонько поглаживал виски пленника кончиками пальцев.

— Нет. Мы — то, что мы есть. Ни больше ни меньше. В каждом человеке есть и добро и зло. Просто зло сейчас правит нами всеми.

— А где же тогда добро? — сонно спросил мужчина.

Люцивар поцеловал его в макушку.

— Либо уничтожено, либо порабощено. — С этими словами он вновь поднес чашку к губам обреченного человека. — Допивай, Брат, и все закончится.

Когда тот сделал последний глоток, Люцивар прибег к Дару, чтобы заставить чашку исчезнуть.

Мужчина в лодке хрипло рассмеялся:

— Я чувствую себя очень храбрым, Яси.

— Ты и впрямь очень храбр.

— Крысы… У меня теперь нет яиц.

— Я знаю.

— Я плакал, Яси. Плакал перед ними.

— Это не имеет значения.