– Благодарю, – придерживая край разорванного до неприличия платья, Астра направилась к таверне. Запах дыма, жареной козлятины дразнил, как дразнит все близкое и недозволенное. Она вспомнила о колечке, изящном колечке звонкой бронзы, отмеченном руной, которая должна беречь от укусов змей. Его можно было бы заложить и выкупить через месяц другой. Действительно, не ночевать же на улице, будто убогой оборванке. Без особых мучений она бы вынесла голод, жажду день, и три, и пять, но только не такой позор.

Поправив волосы, спадавшие на лицо, мэги толкнула дверь и спустилась в небольшой зал, пропахший элем так, что воздух был кислым на вкус и пьяным. Масляные светильники, висевшие на цепочках над столами, мазали стены мутным светом. На решетке, шипя и истекая соком на угли, жарилось мясо и длинные ломти баклажанов.

Не обращая внимания на крестьян, хлебавших питье у входа и торговцев, кутивших за сдвинутыми столами, Астра прошла к стойке, загораживавшей большие бочки и очаг.

– Сколько дней пути отсюда до Иальса? – спросила она у мужчины в сальном холщовом фартуке, похоже, бывшим хозяином.

– А это как ехать, моя принцесса. Ежели верхом, да на хорошей лошадке, то за день можно. На повозке за два добираются. К выходным от нас караван выходит, если охота ждать, – его правый, по-бычьи выпученный глаз с интересом разглядывал незнакомку.

– И сколько стоит здесь комната на ночь? Отдельная и чистая только, – Астра потихоньку сняла с пальца кольцо.

– Нет таких. Отдельных нет. Единственную сам господин Голаф Брис занял – все ж защитник наш, – он кивнул на молодого человека лет двадцати пяти в синем плаще с потускневшей серебряной вышивкой, скрывавшем потертый дорожный костюм. – А общих комнаты у нас три. Одна пустая почти. Всего три малых шилда за ночь, если устроит.

– А ужин… Сколько за ужин берешь?

– Если без мяса и попроще, то тоже три шилда. Я вижу, ты не со слишком тугим кошельком, – трактирщик наклонился, с насмешкой глядя на ее грязное платье.