— Она — нуль. Магией не занимается.

Француз принюхался.

— Магия здесь и не требуется. Это искусство.

— Не знаю, но на твоем месте не стала бы подносить склянку слишком близко, — заметила я.

Снаружи бутылочка была покрыта каплями, похожими на бусины. Пальцы вампира оставили отпечатки на отсыревшей пыли.

«Понятия не имею, что это сочится, но лучше перестраховаться, чем превратиться в ошметки. Наверное, надо было как следует объяснить Мирче, почему этот рыжий едва ли доживет до завтрашнего дня».

— Экспериментальные снадобья Пипа могут оказаться слишком... крепкими. — Это доказывали и разноцветные пятна на стенах подвала, который пережил множество взрывов.

— Искренне на это надеюсь, — как-то невнятно ответил француз.

К моему ужасу, он откупорил фиал и провел пальцем по мокрой пробке. Не успела я его остановить, как вампир уже поднес палец ко рту.

— Пип был алхимиком, — сообщила я, борясь с желанием отойти подальше. — Внутри может оказаться что угодно.

Он удивленно поднял темную бровь.

— Алхимиком? Разве их так теперь называют? Когда я посещал эту страну последний раз, в ходу было более интересное слово. Бутлегер.

Вампир снова принялся внимательно рассматривать полки, в точности как знаток вин в погребке. Я сощурилась, поглядела на груду металла в углу — вроде бы сталь. Внезапно многое обрело смысл.

— Так ты хочешь сказать, что в этих ящиках выпивка?

— Выпивка. — Он с наслаждением повторил слово, как будто смакуя звук. — Да, это я помню. Еще огненная вода, опохмелка и мое любимое — бухло.

Я уставилась на него, изумленная тем, как звучали подобные словечки при его акценте, и пронзенная осознанием того, что весь этот сленг почти вышел из употребления.

Я помрачнела.

«Спасибо тебе, Мирча. Если знания Луи Сезара столь архаичны и в остальном, то сильно он мне поможет!»