Не знаю, с чего на меня напала разговорчивость. Наверное, я пытался расшевелить Клостерхейма, заставить его сойти с пьедестала: кстати говоря, мне очень не понравился его искоса брошенный взгляд.

- Все может быть, - признал Клостерхейм. - Жизнь точно легче станет, - он повторно пригубил бенедиктина и попытался проявить что-то вроде заботы обо мне:

- Насколько мне известно, капитан фон Минкт приехал, чтобы избавить вас от бремени.

- Какого еще бремени?

- Родового, - ответил Гейнор. - Или, если угодно, семейного, - Гейнор прямо-таки лучился улыбкой. Клостерхейм - тот сыпал угрозами не задумываясь, а вот Гейнор предпочитал обходные пути и как будто и вправду прислушивался к моим словам.

- Ты ведь отлично знаешь, что я не слишком дорожу семейными ценностями, если они, конечно, не напоминают мне о своих хозяевах или о разного рода обстоятельствах, с ними связанных. Тебе понадобились наши сокровища?

- Помнишь старый меч, с которым ты столько возился перед войной? Такой черный, от возраста потемневший - прямо как твой наставник, старина фон Аш. Скажи честно, куда ты дел этот меч? Отдал? Продал? Или повесил на стенку?

- Если я тебя правильно понимаю, кузен, речь о Равенбранде?

- Правильно понимаешь, кузен, именно о нем. Я и забыл, что ты дал мечу прозвище.

- Во-первых, не прозвище, а имя. Во-вторых, я ему имен не давал - он звался так изначально. Он - ровесник нашего рода, кузен. С ним связано множество легенд, но доказательств, естественно, никаких, одни домыслы, баснословные предания, восхваляющие седую древность... Битвы, призраки и тому подобное. Никакой антиквар, никакой любитель истории не даст за эти байки и ломаного гроша, - признаться, я встревожился. Неужели Гейнор пожаловал в Бек с тем, чтобы лишить нас нашего древнейшего достояния, врученного нам на хранение? - Коммерческой ценности меч не представляет. Дядюшка Руди пытался его продать, отвез в Миренбург на оценку. Его ожидало сильное разочарование.