Гейнор сообразил, что перегнул палку и оскорбил меня; впрочем, его последняя фраза была ничуть не более оскорбительна, нежели весь предыдущий разговор. Я вдруг подумал, что раньше он не был таким - по-крестьянски напористым, что ли. Что ж, верно говорят: "С кем поведешься, от того и наберешься". Он явно подлаживался под своих новых дружков.

- А как же наше дело? - проговорил Клостерхейм.

Гейнор отвернулся к огню.

- Дело? Так вы здесь по делу? - я притворился, что удивлен.

- В Берлине приняли решение, - тихо, не оборачиваясь, пояснил Гейнор. Насчет древних ценностей.

- В Берлине? Ты про Гитлера?

- Да. Его привлекают все эти вещицы.

- Они - символы былого могущества Германии, - деревянным голосом изрек Клостерхейм. - В них заключено все то, что утратили наши аристократы, воинственный дух свободного народа.

- Может быть. Так или иначе о Граале я ничего не знаю. А зачем вам понадобился мой меч?

- Мы хотим быть уверенными, что с ним ничего не случится, - отозвался Гейнор, опередив Клостерхейма. - Что его не украдут большевики, к примеру, что ты его не потеряешь и не сломаешь. Твой меч - государственное достояние. Твое имя, кузен, будут упоминать на каждой выставке.

И, смею тебя заверить, ты вполне можешь рассчитывать на материальное вознаграждение.

- Вот как? А что, если я откажусь отдать мой клинок?

- Тебя объявят врагом государства, - у Гейнора хватило такта опустить голову и уставиться на свои начищенные до блеска сапоги. - А также врагом национал-социалистической партии и всего, что за ней стоит.

- Врагом партии? - задумчиво повторил я. - Иными словами, только глупец может думать, что он уцелеет, если бросит вызов Гитлеру?

- Верно подмечено, кузен.

- Что ж, - я направился к двери, - среди фон Беков глупцов не было. С вашего позволения, я возьму ночь на размышление.