Я что, стою перед вратами преисподней? Если камень сойдется вновь за моей спиной, как это если верить легенде, произошло с гамельнским крысоловом, то я навсегда останусь под землей, буду погребен заживо, отрезан от всего, что любил и чем восхищался в этой жизни. Чудовищность происходящего - мне с помощью моего клинка удалось создать резонанс, который заставил треснуть скалу и открыл проход в пещеру - подтверждала средневековую легенду, которая, как известно всем и каждому, родилась в тринадцатом столетии, в пору крестового похода детей. Мне чудилось, что я вот-вот потеряю сознание. Тут девушка подхватила меня под локоть, и мы вдвоем пошли вперед; я спотыкался, и каждый шаг отдавался жуткой, едва переносимой болью во всем теле. А впереди ждала темнота.

Бастэйбл уже растворился во мраке. Я окликнул его.

- Сюда! - отозвался он. - Мы должны добежать до сталагмитов. Торопитесь, граф! Стена закроется не сразу, а у Гейнора хватит мужества последовать за нами.

Визг тормозов. Ослепительный свет. Машина Гейнора подкатила к разверстому зеву пещеры - и въехала под каменный свод. Мой кузен вел себя как охотник, обезумевший от близости добычи. Охотник на железном коне. Он не обращал внимания на препятствия и преграды, ибо его обуяла жажда крови.

Снова застучал пулемет. Потом словно зазвенели колокола, затренькало стекло. Из темноты вылетело нечто увесистое и шлепнулось неподалеку от меня, обдав пылью.

Пули дробили камень и разбивали вдребезги ледяные наросты, которые в изобилии встречаются в подобных пещерах. Я вскинул голову и в свете фар увидел, как что-то черное промелькнуло у меня перед глазами. Бастэйбл и лучница тоже смотрели на потолок, будто прикидывая, что " еще обрушится вниз.

Отвалилось и рухнуло на пол пещеры второе ледяное копье, крошки льда брызнули мне в лицо. Я отшатнулся, потерял равновесие, упал - и вдруг покатился куда-то по покатому галечному склону.

Вдогонку донесся крик Бастэйбла: