Я шагнул вперед, сделал маленький, крохотный шажок, продолжая при этом разговор. Но Гейнор разгадал мою уловку и выразительно покачал головой.

- Кузен, с какой стати мне оставлять тебя в живых теперь? - он ухмыльнулся. - Ты принес меч. Мне остается лишь убить тебя и забрать его.

- Тогда стреляй в спину, - прорычал я в тот самый миг, когда он спустил тетиву. Стрела угодила мне в левую руку. Я подивился было, что не чувствую боли, но потом сообразил - стрела застряла в плотном материале моей твидовой куртки, даже не поцарапав кожу. Прежде чем Гейнор успел наложить на тетиву другую стрелу, я в несколько шагов оказался возле него и приставил меч к его горлу.

- Бросай оружие, кузен, - потребовал я. Бок пронзила боль. Опустил глаза в мои ребра упирался нацистский кинжал. Повернув голову, я встретился с безжизненным взглядом Клостерхейма.

Еще один двойник. Я содрогнулся.

- Мы все заодно, - пробурчал Клостерхейм. - Все, граф. А нас миллионы.

Он выглядел обеспокоенным. Что его могло напугать?

Мы оказались в патовой ситуации, застыли скульптурной группой - мой меч у горла Гейнора, кинжал Клостерхейма у моих ребер.

- Опустите меч, граф, - сказал Клостерхейм. - И положите его на землю. Я расхохотался ему в лицо.

- Клянусь, вам придется меня убить, чтобы забрать Равенбранд! Гейнор хмыкнул.

- Твой отец тоже клялся, что скорее погибнет, чем расстанется с известной тебе вещицей. И что же - он погиб, а вещица пропала. Ульрик, дорогой мой кузен, отдай мне меч, и можешь возвращаться в свой Бек. Тебя никто не тронет, даю тебе слово, живи там, как тебе заблагорассудится. Кузен, среди нас есть те - идеалисты вроде тебя, - кто не боится запачкать руки, сажая райские семена. Не хочешь пачкаться, не хочешь марать руки - твое право. Но я сделал иной выбор. Я готов принять неизбежное, готов сражаться за установление порядка во всей мультивселенной. Ты понимаешь, о чем я?

- Ты безумец, - ответил я. Он рассмеялся.