Они говорили на разных языках. Нацисты рявкнули что-то грозное. Труги в ответ недовольно взревели.

Эльрик внезапно выскользнул из укрытия и сломя голову кинулся вниз по склону - туда, где стояли нацисты.

В правой руке он по-прежнему сжимал Равенбранд. Меч с торжествующим воем вонзился в тело первого солдата. Эльрик выдернул труп из седла, вскочил на коня и устремился на второго наци, который в ужасе бросился бежать.

Слишком поздно. Эльрик взмахнул мечом, и Равенбранд, описав широкую дугу, аккуратно отделил голову солдата от плеч, словно то была капуста на грядке. Мельнибонэец на скаку ухватил поводья второй лошади и поскакал обратно, распугивая тругов.

- Вот конь для одного из вас! - крикнул он. - Второй пусть сам о себе позаботится.

Я предложил скакуна Оуне. Девушка покачала головой.

- Я не езжу верхом, - сказала она с улыбкой. - Не умею.

Посмотрела на тругов, сняла стрелу с тетивы: труги забыли о своем недавнем намерении напасть на нас и разбегались кто куда.

Я взобрался в седло. Лошадь оказалась послушной и чуткой к малейшему натяжению поводьев.

- Садитесь мне за спину, - предложил я, но Оуна со смехом отказалась.

- У меня свои способы передвижения. Но за заботу спасибо.

Гейнор, должно быть, увидел меня. Нацисты все вместе ринулись в нашу сторону. Клостерхейм скакал рядом с моим кузеном.

Эльрик поворотил коня и жестом показал, что надо ехать обратно. Не останавливаясь, он свесился с седла и подхватил полыхавший на земле факел. Подскакав поближе, он сунул этот факел мне, а себе подобрал еще один. Лошади так и норовили пуститься галопом. Я понимал, что мы смертельно рискуем, но выхода не было: Гейнор нагонял. Надо признать, в седле он держался на редкость уверенно. Мне бы такую посадку.

А где Оуна? Я огляделся. Девушка исчезла!

Эльрик крикнул: "Гони!" Я отпустил поводья, и лошадь прянула с места.