Вопрос только в том, как быстро они ехали. Англичане ни разу не сделали привала, хотя должны были знать, что Гордон идет за ними пешком. Как они, наверно, потешаются, представляя, как он пробирается через заросли!

Но почему ни Ормонд, ни Пенброк не сообщили ему об истинной цели своего путешествия?

По лицу Гордона пробежала тень. Он помотал головой, отгоняя какую-то тревожную мысль, пришпорил коня и сжал рукоять кривой туркменской сабли, по-прежнему притороченной к седлу. Впереди, на фоне темно-синего неба, безмолвно белела вершина горы Эрлик-хана. Где-то рядом, у ее подножия, находился Йолган. Гордону уже доводилось бывать там и слышать глубокие звуки длинных бронзовых труб, которыми встречали рассвет бритоголовые жрецы Эрлика.

Перевалило уже за полночь, когда Гордон спустился на поросший ивняком берег небольшой речушки. Вдалеке мерцала россыпь багровых огоньков.

Это были костры походного лагеря. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: вряд ли здесь стоит искать людей, за которыми он гнался, — огней было слишком много. Скорее всего, на берегу остановилось одно из племен кочевников-киргизов, которые рыскали между горой Эрлик-хана и мусульманскими территориями с их весьма неопределенными границами. Но киргизы встали лагерем как раз на пути к Йолгану. Даже если англичане поверили его предупреждениям — удалось ли им избежать встречи с киргизами? Такая встреча не сулила чужеземцам ничего доброго. Чтобы попасть в город Эрлик-хана, Гордону пришлось выдать себя за представителя одного из местных племен.

Американец перебрался через речушку и, прячась в тени ив, начал осторожно приближаться к лагерю. Вскоре он уже разглядел часовых, неподвижно застывших в седлах. В следующую минуту Гордон зашипел и беззвучно выругался. Внутри кольца круглых войлочных кибиток белели три европейские палатки. Если Черные киргизы убили европейцев, которые дерзнули вторгнуться в их владения, это означает конец его кровной мести. Если же нет…