За пологом послышалась возня, потом торжествующий возглас Ормонда. Через мгновение он снова вошел, таща за собой Ахмета; щуплый паренек тщетно пытался вырваться из железных лап англичанина.

— Эта крыса нас подслушивала! — прорычал Ормонд.

— Теперь он донесет на нас Гордону, и нам придется драться!

Одной мысли об этом было достаточно, чтобы Пемброка охватила паника.

— И что теперь делать? Что ты предлагаешь, Ормонд?

Его компаньон коротко рассмеялся.

— Я забрался в такую даль не для того, чтобы получить пулю в лоб и все потерять. Знаешь, мне уже доводилось убивать людей. И повод был куда менее серьезный.

Пемброк невольно ахнул, когда Ормонд вскинул винтовку. Холодно блеснул ствол, Ахмет сдавленно вскрикнул, но грохот выстрела оборвал его крик.

— А теперь Гордон, — спокойно сказал Ормонд.

Пемброк неуверенно покосился на него, пытаясь унять дрожь в руках. Снаружи послышались встревоженные голоса. Он не знал пушту, но понял, что слуги столпились вокруг палатки. Ормонд неожиданно ухмыльнулся.

— Знаешь, — он вскинул на плечо винтовку, рискуя обжечься о горячий ствол, — Гордон уже сам все сделал.

Ногой, обутой в тяжелый сапог, англичанин брезгливо пошевелил распростертое на полу тело, словно дохлую змею, которую только что застрелил.

— Он ушел без коня, с горстью патронов. Американец сам сыграл нам на руку.

— Что ты имеешь в виду? — тупо спросил Пемброк. Он все еще не мог прийти в себя.

— То, что мы прямо сейчас снимаем лагерь и делаем ноги. И пусть догоняет нас пешком, если захочет. Даже у Гордона есть предел выносливости, потому что он человек, а не бог. Не думаю, что он долго протянет в этих горах, — без лошадей, без еды, без снаряжения. Так что мы, скорее всего, будем последними из белых людей, кто видел Аль-Борака. Я имею в виду, живым.