— Кто говорит о добыче и о нападении? — возразил Зароно. — Нет, мои люди хотят только снова ощутить землю под ногами, и от однообразного питания на борту грозит вспыхнуть цинга. Вы позволите им высадиться на берег? Я ручаюсь за их хорошее поведение.

Валенсо с неохотой дал согласие. Зароно чуть насмешливо поклонился, и с достоинством, размеренными шагами отошел назад, словно он находился при дворе Кордавы — где он действительно, если слухи не были преувеличенными, когда-то был желанным гостем.

— Не пускай в форт никого, — Валенсо повернулся к Гальбро. — Я не доверяю этим ренегатам. Тот факт, что он прогнал Стромбанни от наших ворот, еще не гарантирует того, что он не перережет нам горло.

Гальбро кивнул. Он конечно, знал о соперничестве и вражде между пиратами и зингарскими корсарами. Пираты большей частью были аргосскими моряками, которые пошли против закона. К исконной вражде между Аргосом и Зингарой здесь добавлялась еще и конкуренция, так как бараханцы и зингарские корсары делали жизнь людей в городах на южном побережье небезопасной и с такой же яростью они нападали друг на друга.

Таким образом, когда корсары вышли на берег, никто из них и не подумал направиться к палисаду. Загорелые парни носили пестрые шелковые одежды и блестящую сталь, на головах у них были платки, а в ушах золотые кольца. Около ста семидесяти человек разбили лагерь на берегу. И Валенсо заметил, что Зароно установил посты на обоих краях бухты.

К саду они не приближались вообще. Они только взяли быка, на которого Валенсо указал им с палисада, погнали его к берегу и там зарезали. Там был разведен костер, а на берег были вытащены оплетенные бочонки с пивом и откупорены. Другие бочонки корсары наполнили водой из источника недалеко к югу от форта, а несколько мужчин направились в лес. Увидев это, Валенсо почувствовал себя обязанным окликнуть Зароно.